В замечательном венгерском фильме "Пятая печать", поставленном по одноименному роману писателя Ференца Шанта, одним из ключевых эпизодов является момент, в котором один из героев (часовщик Дюрица) задает своим собеседникам один простой по форме, но крайне трудный для разрешения вопрос. Допустим, вам сказали, что через пять минут вы умрете, но вам дарована возможность воскреснуть в одной из двух ипостасей. Первая ипостась - невольник Дюдю (с ударением на первый слог), совершенно бесправный человек, подвергающийся унижениям и физическому угнетению со стороны своего господина. Вторая ипостась - этот самый господин Томоцеус Кататики. ( Read more... )

Новый фильм Андрея Звягинцева, по-моему, сильнее и глубже предыдущих его работ. Возможно потому, что смысл притчи доносится лучше, когда история базируется на хорошо знакомой или без лишнего труда представимой для рядового человека житейской ситуации. Еще лучше, когда это не абстрактная притча (как «Изгнание» и «Возвращение»), а жанр более близкий к социальной драме. Звягинцев, без сомнения, совершенствуется, отлично при этом понимая одну из главных функций кино как "важнейшего из искусств" и главную его силу - фиксировать невидимые простому обывательскому глазу моменты реальности. ( Read more... )

Точнее всего о филмье "Крылья" сказал Элем Климов в своем небольшом документальном фильме о погибшей супруге: "Это фильм о людях, опаленных войной, о незаживающих ранах памяти, о невыносимости бескрылого существования". А мне в связи с "Крыльями" хотелось написать пару строк о женском кинематографе. Не о том дамском сентиментальном рукоделии, которым прекраснейшим образом занимаются и мужчины, но о кинематографе, созданном женщиной, которая как половина человеческого начала может поведать миру о поразительных вещах. ( Read more... )

Фильм предваряется выдержкой из ленинских Писем из далека: "Первая революция и следующая за ней контрреволюционная эпоха (1907—1914) обнаружила всю суть царской монархии, довела ее до последней черты, раскрыла всю ее гнилость, гнусность, весь цинизм и разврат царской шайки с чудовищным Распутиным во главе ее, все зверство семьи Романовых — этих погромщиков, заливших Россию кровью евреев, рабочих, революционеров…". ( Read more... )

Прошло уже без малого сто лет, но до сих пор ломаются копья относительно подробностей гибели членов царской семьи, строятся конспирологические теории о масонских заговорах, хотя уже давно не так важно, кто конкретно отдавал приказ, кем и как приговор был приведен в исполнение. Поиски ответов где-то в стороне от собственной совести, пагубная привычка к осуждению, выразившаяся в перекладывании коллективной вины на плечи каких-то отдельных изуверов, ни к чему хорошему не приведут. ( Read more... )

C некоторых пор как-то много стало на экране "жизненного" кино. В дневное время телеканалы забиты под завязку многочисленными сериалами, в которых пресловутая "жизненность" сведена к мышиной возне, основанной на поверхностной бытовой интриге, а вечные ценности уже давно приобрели оттенок пошлости. В вечернее время сериалы, посвященные трудовым будням отчаянных домохозяек, бодро передают эстафету криминальной хронике из жизни доблестных борцов с преступностью. Что же касается кинопродукции, то здесь "жизненность", как правило, рисуется в черно-коричневых тонах и непременно попахивала бы помойкой, если бы кино могло передавать запах.( Read more... )

Счастливое стечение обстоятельств в виде Петербургского Кинофорума позволило приобщиться к творчеству Аки Каурисмяки. Режиссер не снимал несколько лет, но если судить по представленной киноленте, речь о творческом кризисе не может идти в принципе. Получилась идеальная трагикомедия, абсолютно непринужденная, преисполненная легкой сатиры и очень доброго юмора. Из последних впечатлений на ум приходит разве что «Иллюзионист» Сильвена Шомэ. В более общем смысле «Гавра» хочется сравнить с классикой немого кино. Собственно, «Иллюзионист» этого сравнения тоже не избежал. Фильм очаровывает трогательной наивностью, любовью автора к своим героям и крепкой верой в человеческую добродетель. При всей условности, схематичности сюжетного построения и даже, может быть, сказочности происходящих в фильме событий, в «Гавре» есть тот самый экстракт положительных эмоций, которых сильно не достает кинематографу в наш материальный век.

Беллетристические произведения Бориса Акунина во многом уже сами по себе представляют собой готовые киносценарии, снимай – не хочу. И действительно, чего-чего, а недостатка в экранизациях акунинских романов в последнее время не наблюдается. При этом фильм «Статский советник» выгодно выделяется на фоне других экранизаций, поскольку сделан под чутким художественным руководством Никиты Михалкова, который купается в роли жандармского генерала Пожарского и который в чисто развлекательном проекте никогда бы участия принимать не стал. ( Read more... )

Правильным решением было закончить знакомство с творчеством Никиты Михалкова просмотром «Сибирского цирюльника». Блестящее кино! Иные исторические фильмы, особенно современные телевизионные, бывает скучно смотреть хотя бы потому, что не получается у авторов пойти дальше пусть и хорошей, но театральной постановки. Ведь быт в таких фильмах не менее важен, чем тонкости сюжетных коллизий, но зачастую предметное окружение выглядит слишком условным и декоративным, чтобы зритель мог погрузиться в ту или иную историческую эпоху с головой.( Read more... )

Этот выдающийся, уникальный в своем роде фильм, я впервые посмотрел, будучи еще совсем в юном возрасте, и был тогда сильно впечатлен, но вместе с тем и жутко подавлен той пугающей атмосферой неизбежной смерти, которая царила на экране. Решенный отчасти в жанре исторической драмы (вернее будет сказать – исторической трагедии или даже катастрофы), «Цареубийца» Карена Шахназарова устанавливает неразрывную мистическую связь времен, которая позволяет переживать прошлое столь же мучительно, болезненно и остро, как настоящее.( Read more... )

Фильм относится к числу идеальных экранизаций, поэтому нет нужды разделять мнение о литературном первоисточнике (одноименном рассказе А.П. Чехова) и созданном на его основе кинопроизведении. Правда, режиссер Балаян немного усилил эмоциональный фон картины, добавив дуэль и слегка «выпрямив» финал, однако это вполне оправданное решение, поскольку кино все же не такая тонкая материя, как литература, и поэтому нуждается в использовании более выразительных средств.( Read more... )

Урга - это такая длинная палка с петлей на конце, которой монголы ловят лошадей, а когда они в степи (по словам персонажа Владимира Гостюхина) трахаются, они эту ургу в землю втыкают, чтобы никто не мешал, то есть не вторгался бы на "территорию любви". По настроению фильм напомнил "Родню". Такое же пугающее безвременье, производящее эффект потустороннего и невидимого глазу вмешательства в человеческую жизнь. Через диалог культур Михалков выводит на более высокий уровень осмысления вопрос об утрате человеком многовековых духовных ценностей и превращении иногда целых народов в сборище Иванов, не помнящих родства: "Ты скажи мне, как отца твоего звали? А деда? А прадеда!? Ну!? Не помнит! Не помнит, бл***!". Случается великая трагедия, когда тех, кто помнит, остаются единицы или не остаются совсем. Когда пройдена точка невозврата, после которой корневая система нации рискует быть утраченной навсегда.

Экранизация Никитой Михалковым чеховской "Дамы с собачкой" немного на феллиневский манер. Михалков искренне любит Чехова, любит Феллини (отсылки к "8 1/2" читаются невооруженным глазом), к тому же упустить возможность снять в главной роли великого Мастрояни было никак нельзя. Получилось слегка нудноватое кино, которое оживает только во второй половине (по прибытии влюбленного итальянца в Россию) и выравнивается к финалу, когда становится ясен замысел - в общих чертах передать глазами иностранца прелесть и странности загадочной русской души.

Волшебники знаменитой студии на этот раз решили не изобретать велосипед и пошли по стандартному пути наращивания мощностей. На единицу экранного времени стало куда больше экшена, взрывов, стрельбы и шуток, а волшебство улетучилось без следа. С момента выхода первого рекламного ролика немного настораживала идея пиксаровцев расширить мир "Тачек" не в сюжетном, а в жанровом отношении. Опасения, к сожалению, оправдались.( Read more... )

Словно бриллиант в навозной куче текущего отечественного кинопроката неожиданно возник и засиял новый фильм Дж. Дж. Абрамса «Супер 8». Картина эта оказалась практически родом из детства, сделанная по тем же самым канонам и из тех же самых поверенных временем ингредиентов, что и такие всеми любимые образцы развлекательного ретро, как «Индиана Джонс», «Инопланетянин», «Назад в будущее» и… список каждый может продолжить сам. ( Read more... )

«Древо жизни» всецело укладывается в ту идейно-художественную концепцию Терренса Малика, которая во многом сформировалась уже во втором его фильме («Дни жатвы»), а в последующих картинах («Тонкая красная линия» и «Новый свет») уникальный стиль самобытного режиссера обретал всю большую изобразительную силу и глубину. Небогатая на вид фильмография Малика включает всего пять картин, на создание которых у монашествующего кинорежиссера с философским образованием ушло без малого сорок лет. На протяжении этого времени Малик находился в кропотливом поиске нужных ему изобразительных средств. Словно художник, живущий отшельником вдали от мирской суеты, он скрупулезно подбирал кисти и краски, чтобы нарисовать лучшую в своей жизни и уже отчетливо религиозную картину. ( Read more... )

Экранизация одноименного романа Валентина Пикуля. Русская смута начала 20 века выступает здесь не в качестве фона для романтической любовной истории (как в Адмирале), но одним из главных действующих лиц повествования. Фильм выдержан в правильных холодных тонах, очень реалистичный, жесткий и честный, не только по отношению к исторической правде, но и к зрителю, не допуская притянутых за уши сюжетных финтов. ( Read more... )

При всей камерности этой истории, поставленной по мотивам рассказов А.П. Чехова, ощущения от фильма по масштабу космические. Подобно тому, как в одной маленькой капле воды может отразиться огромное небо, здесь раскрывается богатейшая палитра отдельных человеческих судеб, русских характеров, связанных с ними, а заодно и с судьбой России, трагическсих и комических ситуаций. Это кино с человеческим лицом. Оно, как и вся чеховская проза, о человеке обыкновенном, простом, который живет вертикальной жизнью, думает о высоком, но понимает, что не в силах изменить к лучшему даже свое собственное бытие. "Жалкие, ничтожные люди", как сказал бы один из героев романа "Золотой теленок" и, конечно, оказался бы не прав. Чехов (и вслед за ним Михалков в своих картинах) несмотря ни на что любит всех своих героев.( Read more... )